Д.Ярош о своей текущей политической и военной деятельности.

Переглядів: 125
Д.Ярош о своей текущей политической и военной деятельности. В мережі

В подземном переходе в центре Киева на раскладке с прессой видны обложки с лицами Дмитрия Яроша и Владимира Кличко. Это прошлогодние и позапрошлогодние выпуски глянцевого мужского журнала, которые продаются по комиссионной цене.


– Сколько стоят эти журналы?
– Ярош по 75, а этот по 25, – продавщица втрое ниже оценила Кличко, чем бывшего лидера “Правого сектора”.
Дмитрий Ярош сошел с политического Олимпа еще год назад, покинув лидерство в партии с популярным брендом “Правый сектор”. Однако этот бренд до сих пор играет на пользу его рейтингам.

При этом Ярош производит впечатление человека, который не очень любит публичности, хотя политические амбиции ее от него требуют.
Анализируя его заявления, создается впечатление, что он не хочет заниматься политикой, а исключительно военным делом. Но, при этом, хочет с пользой использовать собственную политическую популярность.
После выхода из “ПС” из-за потери влияния на внутренние процессы и нежелания быть “свадебным генералом”, Ярош создал организацию “Государственная инициатива Яроша”.
И хотя назвал ее своим именем, реально этой организацией не занимается. Ярош основное время посвящает войне на Донбассе. Реально руководит движением “ДЕЙСТВИЕ” Андрей Шараскин под боевым позывным “Богема” (до войны Андрей был театральным режиссером).
Однако, все-таки, статус проводника здесь остается исключительно за Ярошем.
Предварительно планировалось собрать партийный съезд и переоформить “ДЕЙСТВИЕ” в партию в сентябре месяце. Но этого не произошло.
Мы встретились с Дмитрием Ярошем в Киеве, куда он только что приехал с зоны АТО. В этот день проходила сессия Верховной Рады, но действующий народный избранник вместо сессионного зала сидел в небольшом офисе движения “ДЕЙСТВИЕ” в центре города.

Своим расположением – в подвале старого и мрачного нежилого дома, который спрятался в тупике двора за гаражами – офис организации под руководством “демонизированного” россиянами лидера напомнил тайный бункер.
В небольшой комнате, в которой происходил разговор, из-за спины Яроша постоянно глядел скелет.

– Что вы с этим скелетом делаете?

– Какой скелет?

– Ну, вот, в углу стоит?

– И это “Госпитальеры” на нем, наверное тренируются.
“Госпитальеры” – это медицинская служба Украинской добровольческой армии, которую создал Ярош после выхода из Добровольческого украинского корпуса “Правый сектор”.
По словам Яроша, из ДУК в УДА за ним ушло 95% добровольцев.
– ДУК я же формировал. То есть бренд ДУК остался, но реально подразделения перешли в УДА.
То, что в Киеве Ярош бывает редко, указывает и отсутствие собственного кабинета в офисе “ДЕЙСТВИЕ”.
– У меня свой кабинет есть только в Верховной Раде.
Туда он уехал сразу после нашего разговора – на заседание комитета по вопросам национальной безопасности и обороны, где является заместителем председателя.

– Пока мы общаемся, длится сессия ВР. Вы посетили только 5% из всех пленарных заседаний. Вас работа в зале вообще не интересует?

– Когда я не вижу необходимости находиться там, то чего сидеть. Я не раз говорил, что от отдельного внефракционного депутата не зависит ничего. Ну, посижу, послушаю, кнопку понажимааю. И что? Я это время лучше использую как-то полезнее.При этом, я честен перед своими избирателями. Когда избирался, говорил, что в течение 80% времени буду отдавать предпочтение военным вопросам. Потому главное требование моих избирателей было – не впустить войну на округ, который граничит с Донецкой областью.И нам удается выполнять это задание. Поэтому здесь я угрызений совести не имею.

– Иногда присутствие депутата очень важно – на заседании комитета для обеспечения кворума, на принципиальных голосованиях в сессионном зале.

– Я говорил Пашинскому (председателю комитета по нацбезопасности и обороны – УП): “Если какие-то стратегические вещи, ты звони, я приеду”. И с Парубием говорил, чтобы звонил, если надо.
Но не звонит. Ну потому что такое один депутат? И ничего. Тем более, когда есть “договорняк”, они все там решили на своих согласительных или иных советах.

– Иногда и один голос решает. Возьмем, пример, провалено голосование за “безвизовый закон” в июне. Тогда пришлось возвращаться аж через месяц до этого голосования, потому что не хватило семь голосов. То есть “договорняке” не спас.

– Меня совершенно не интересует безвизовый режим, это огромный фейк и мыльный пузырь. Вы увидите, что даже если это произойдет , никаких изменений положительных для украинцев не произойдет. Это фейки.

– То есть перед нами Запад играет спектакль?

– Они все играют. Потому что у каждой страны есть свои национальные интересы и это закономерно, потому здесь их не надо обвинять.Украину не хотят видеть в качестве конкурента и мощного игрока. Мы это все наблюдаем, в частности, и на примере “Минских соглашений”, и на примере выборов на Донбассе и тому подобное. Украину хотят разрушить как унитарное мощную в будущем государство, тем более с такой армией, которую мы сейчас имеем.
Те же самые электронные декларации. Произошла такая определенная десакрализация власти как таковой, пропасть между народом и обществом только выросла. И я думаю, что это тоже искусственно было сделано для снижения влияния Украины как субъекта международной политики. Украиной стремятся руководить в режиме ручного управления.

– То есть через е-декларации Запад взял на крючок тех, у кого оказались большие состояния сомнительного происхождения?

– Один из возможных вариантов.

– Вы сами долго разбирались с заполнением декларации? Потому что у многих были проблемы.

– Я, честно говоря, даже в тот компьютер не залезал. Девушки заполнили. Никаких проблем не было, потому что состояния у меня нет как таковых, потому что бизнесом никогда не занимался.

– Бизнесом не занимались многие из депутатов, зато они были в АТО. И некоторые, складывается впечатление из их деклараций, немного обогатились. Слышала истории, что некоторые тогдашний добровольцев, ныне нардепов, пытались “крышевать” коммерческие объекты в прифронтовых городах. Вам известны такие факты?

– Людей, которые хоть один раз были в бою, я не хочу критиковать. Домыслами пусть занимаются журналисты и политики. На моих глазах такого не было.

– Еще некоторые депутаты отличились коллекциями оружия. В том числе старинной. Вы человек военный, но из оружия ничего не задекларировали. У вас нет коллекций?

– (Смеется) Я спрашивал у юристов, или декларировать трофейные БМП, минометы, пушки. Они уточнили, есть ли на них документы. Нет. Поэтому, соответственно, их не задекларировал. То есть, трофейная коллекция у меня есть.

– Как вообще вы воспринимаете это накопление чиновниками материальных ценностей, которые были показаны в е-декларациях?

– Я не большевик. Если оно законное и не краденое – то пусть себе собирают. Но, понятно, что у многих происхождение тех денег сомнительное, мягко говоря. Но это не мое дело. Посоздавали антикоррупционных органов – пусть они и разбираются.

– Вы верите, что раскрытие состояний может изменить политические ориентиры украинцев, или украинцы и дальше легко будут вестись на яркие обещания и подкуп?

– Да, собственно, разве кто-то не знал, что там воруют? Все все прекрасно знали и раньше. Говорят, электоральная память работает четыре месяца, потом все все забудут, и люди проголосуют за тех же самых воров, которые сейчас показали свои состояния.Проблема в том, что людьми манипулируют, в частности, через олигархические и монополизированы медиа. Происходят революции, проливается кровь, война идет, а люди дальше голосуют за старую элиту. Так получается, что 10% людей сделали революцию, а 90%, которые не принимали никакого участия в революционных процессах, определили будущее народа. Вот почему я не демократ.

– В вашей декларации только депутатская зарплата. Денежных активов у вас нет. Ваша семья живете за одну вашу зарплату?

– Практически. Кроме того, два зятья воюют, они имеют какую-то материальную помощь. У нас – это единственный котел. И декларировать эти средства как-то не приходится. Поверьте, я никогда не воровал и воровать не буду.

– У вас задекларирован бренд “Правый сектор”. Бренд какие-то деньги приносит?

– Я должен был его декларировать, потому что был владельцем. Но в сентябре уже переписал право собственности на ребят (из “Правого сектора” – УП), на их общество с ограниченной ответственностью.

– Вы пробовали на бренде как-то зарабатывать, от печати логотипа на сувенирной продукции, например? Тем более, деньги можно было на содержание добровольцев направлять.

– Я не бизнесмен. Но был бы не против, если бы ребята на этом как-то зарабатывали.

– А кто вообще контролирует использование этого бренда на сувенирной продукции?

– Думаю, что никто не контролирует. Так же, как и выпуск визиток Яроша.

– Бренд “ДЕЙСТВИЕ” пока не является таким популярным. Вы планируете принимать участие в возможных досрочных парламентских выборах, будете еще наращивать мышцы?

– Думаю, что будем брать. Возможно, в каком-то альянсе.
Кстати, у нас очень интересная ситуация. Мы еще не имеем партии, но в социологических исследованиях уже фигурирует именно как партия. Сколько нам дают? Разные цифры, от 1-го до 3-х процентов. Но в Администрации президента я слышал даже немножко большие цифры (речь идет о закрытых внутренних опросах – УП).

– Возможны разговоры об объединении на момент выборов со “Свободой”, “Национальным корпусом” и “Правым сектором”? Или несмотря на большие шансы общим блоком пройти в парламент (в 2014-м “Свобода” и “ПС” совместно набрали 6,5%), – у националистов такая же проблема, как у демократов, что не могут объединиться?

– В политике со всеми можно говорить. И со “Свободой”, и с “Азовом”, и с “Правым сектором”.
Но такая проблема есть. Мне, например, не хочется договариваться, какое место в списке занимать. У меня самое большое желание – по максимуму завести реально хороших ребят, которые жертвенно воевали, и чтобы они там действовали уже как фракция или депутатская группа. Это было бы супер. А я там бы уже не сидел, а имел бы полное моральное право уйти и заниматься другими вещами.
Если бы вдруг случилось чудо и националисты из всех партий объединились, то можно было бы рассчитывать на очень хороший результат, более 20%. Это стало бы ориентиром для общества.
Но все и все сделают для того, чтобы националисты разъдинились. Я это так же хорошо осознаю.

– В 2015-м году на местных выборах в “ПС” были хорошие шансы, но “ПС” участия в выборах не принял. Гуляет такая версия, что причиной неучастия было создание проекта “УКРОП”. То есть Игорь Коломойский, который помогал тогда оснащением для ДУК “ПС”, попросил вас не переходить дорогу.

– Нет, “УКРОП” не был преградой. Мы тогда делали социологию: на Днепропетровщине рейтинг в “ПС” был до 10%. Он не пересекался с рейтингом “УКРОП”, ибо “ПС” занимал свою нишу.
Не участвовать в выборах – это было решение руководства, с ним все согласились. Мы понимали, что на то время существовало много людей, которые были не очень контролируемые. И мы боялись, что они просто будут дискредитировать саму национальное дело. Это было бы очень плохо.

– В случае досрочных выборов в парламент вам нужны будут немалые средства. Если Игорь Коломойский предложит помощь?

– Я в олигархов не брал, не беру и не буду брать деньги на политику. Это моя принципиальная позиция. На войну – сколько угодно.

– За какие финансовые ресурсы действует ваша организация? Банально, нужны средства на аренду офиса и зарплату офисным работникам.

– У нас есть люди, которые занимаются задекларированным бизнесом. Такие затраты, как содержание офиса или несколько зарплат, ей под силу.С февраля я делал объезды по областям, объехал больше половины, и еще планирую. Всюду, кроме встреч с активом, встречался также с малым и средним бизнесом.
Кроме того, мы создали такую площадку “Комитет национального действия”, чтобы максимально расширить кадровую базу движения, который есть у нас в умах, и который мы пытаемся формировать.
Туда входит среда Тараса Стецькива, в котором все самодостаточные люди, которых не надо удерживать. Есть ребята из движения “Свободные люди” (координирует нардеп из “НФ” Андрей Левус – УП). Они сейчас занимаются вопросами экономической деоккупации, и у них тоже есть ресурс. То есть мы пытаемся объединить людей, которые уже приходят с чем-то, а не просто голые и босые.
В “Комитет” постоянно подтягиваются различные силы. Последняя – это Ассоциация фермеров, куда входят пятьдесят тысяч фермерских хозяйств. Мы их тоже рассматриваем как людей, которые могут самостоятельно обеспечивать свою деятельность в областях. В то же время, это реальный ресурс. При этом, он не олигархический, что очень важно.

– Когда-то Валентин Наливайченко также хотел создавать какую-то свою правую партию. Вы с ним общаетесь по объединению усилий?

– Мы не вели переговоров относительно объединения. Но общаемся постоянно, у меня с ним довольно дружеские нормальные отношения. Но пока давайте не забегать так далеко вперед. Поверьте, о партии мне сейчас речь идет в последнюю очередь.

– Ну хотя бы примерно представляете, на когда может быть съезд вашей будущей партии?

– Нет, пока не представляю.

– Но хотя бы нашли партию, которую в будущем будете переименовывать на “Государственная инициатива Яроша”?

– С десяток, пожалуй. Приходят, сдаются с потрохами.

– Вы ушли из “ПС” за переизбытка радикальности в активе движения?

– Через идеологические различия. В итоге я никогда не был радикалом. Революционером – да, есть, был и буду. Но радикалом – нет.Для меня “Правый сектор”, в первую очередь, это ребята, которые на то время и сейчас находятся на фронте. 95% остались со мной. Это 5-й и 8-й боевые батальоны, медицинская служба “Госпитальеры”, управление разведки, полевая жандармерия.
В “ПС” остались замечательные ребята, они молодые, горячие, имеют свое видение. Я просто не хочу мешать каким-то процессам. Потому что те ребята еще могут сказать свое положительное слово.
Ребята хотят заниматься революцией и политикой, пусть занимаются – а мы занимаемся более войной. Это сейчас самая главная наша задача.

– Вы не радикал, но революционер. А чем радикал отличается от революционера?

– Революция – это, в первую очередь, ответственность за свои действия. Национальная революция – это ответственность за судьбу нации, народа и государства. Потому что снова оказаться в состоянии полностью порабощенной нации я бы не очень хотел.
Так же не хотел бы снова заниматься национально-освободительной борьбой, сидеть в укрытиях и говорить, что мы когда-нибудь завоюем государство и наши дети будут в этом государстве нормально жить.
Я бы хотел удержать тот плацдарм, который мы имеем.
Он несовершенен, он часто находится в неоколониальном состоянии, в состоянии ручного управления. Но при том при всем, кроме национализма, нет идеологии, которая могла бы сделать Украину богатой, процветающей, мощной державой, которая бы была субъектом международной политики, а не объектом.

– Идея “Организации украинских националистов” – это становление независимого соборного национального государства через национальную революцию. Сегодня это актуальные идеи, можно без революций сделать Украину мощным государством?

– Революция не завершена. Мы начали процесс в 2013-м году на Майдане, но до сих пор не реализованы те идеи, за которые мы стояли.Однако в условиях противостояния с внешним врагом завершать революцию желательно мирным способом. Революционные изменения – это же не обязательно “трах-бах, напалм”.
Это смена системы власти, людей у власти и структуры власти.Но, на самом деле, я часто сталкиваюсь с проблемой кадрового голода, даже на уровне общественно-политическом и военном, не говоря уже о государственном.
Чтобы изменить систему власти, начиная от президента и заканчивая председателем райгосадминистрации, нужен соответствующий кадровый потенциал. Поэтому, чтобы изменить всю систему, требуется время.

– То есть вы за революцию исключительно мирным путем?

– Это было бы очень-очень желанным, потому что насилие – это крайняя форма борьбы. Люди, которые проливают свою и вражескую кровь, это осознают. А те, которые только книжки читают, а потом кричат “Вперед, на баррикады!”, – как правило, не идут потом на те баррикады, но продолжают вдохновенно рассказывать о революции.

– Если ваши бывшие собратья из “ПС” будут действовать радикально и будут, например, штурмом Администрацию президента, вы будете их останавливать?

– Я останавливать не буду. Там умные ребята, и если они пойдут на штурм Администрации президента, то, наверное, они будут иметь основания для того.

– Уже два года власть пугают, что “вот-вот вернутся с фронта добробаты и дадут всем по полной программе”. Будете ли вы эти добробаты останавливать?

– У нас абсолютно контролируемые подразделения. Если они сюда и придут, то только по приказу.

– Вы такой приказ не дадите?

– Ситуация разная может быть. Ибо всему есть предел. Лично для меня во время Майдана чертой было голосование 16-го января за те законы. Тогда уж надо было использовать насилие, ибо другого пути я уже не видел.
Если, условно говоря, эта власть тотально предаст национальные интересы, то я, не задумываясь, использую все свои возможности для того, чтобы эту власть убрать и привести на этот раз уже нормальных людей.
Но это будет последний шанс.

– Верите ли вы, что нынешние президент, парламент, правительство смогут завершить революцию мирным путем и изменением системы власти?

– Я очень хочу надеяться, что эта власть все же одумается. Особенно после е-декларирование, когда они все же смогли показали свои доходы – и теперь, возможно, делать какие-то позитивные вещи.
Сейчас важно, чтобы украинцы наконец увидели свет в конце тоннеля. И для этого не обязательно менять фамилии во властной верхушке.


– Вы следите за “Минскими переговорами”? Как на фронте к ним относятся?

– Когда там есть покрытие интернета, то слежу. Я больше ими интересуюсь из тактических соображений. Потому что когда они там договариваются, соответственно, может сразу меняться ситуация на фронте, на каком-то участке становится больше представителей ОБСЕ, перестрелок может быть меньше.
Но я не раз говорил, что “Минские соглашения”, во-первых, не имеют никакой юридической силы. Во-вторых, они не идут на пользу Украине.В тактическом аспекте я еще мог понять “Минск-1”, тогда надо было выиграть время.

– Возможно, “Минск-2” тоже нужен, чтобы тянуть время и нарастить силы, а потом действовать по “Хорватским сценарию” и в конце отвоевать свои земли?

– Я не исключаю, что президент хочет повысить боеспособность Вооруженных сил, чтобы потом вести переговоры с позиции сильного. Так, они уже отчитываются, что у нас контрактников становится больше. Хотя, когда я смотрю по фронту, то вижу, что есть огромный недокомплект личного состава в ВСУ, и это очень плохо.

– За вашими наблюдениями и анализом всей ситуации, все идет к “Хорватского варианта” до “особого статуса” для Донбасса?

– Я не вижу пока перспективы ни в парламенте, ни в переговорном процессе, чтобы такой особый статус был принят.
Тем более, президент четко подчеркивает, что сначала – фактор безопасности, а потом все остальное. Правда, к большому сожалению, он отступил от своего же тезиса о контроле над границей. Речь идет о фейковой миссии ОБСЕ.
Но в составе этой группы ОБСЕ могут быть россияне и они фактически работают как разведчики и передают эту информацию враждебной стороне. То о чем может идти речь, какая миссия ОБСЕ?

– Но все-таки президент говорит, что альтернативы “Минску” нет.

– Мы должны рассчитывать на силы украинского народа, а они достаточны для того, чтобы мировому сообществу навязать наши правила игры. Мы, наконец, на Майдане это показали: когда нам навязывали соглашение с Януковичем, народ выступил против такого предложения.В мире уважают сильного, и мы сейчас стали сильными по уровню боеспособности, по уровню вооружения. Теперь надо менять какие-то правила игры.Я понимаю, что люди при власти зависимы от кредитов МВФ, от мировой экономической конъюнктуры. Они свои интересы привязывают к тексту тех “Минских соглашений”.Я не раз говорил о необходимости изменения формата, необходимости рассмотреть альтернативный “будапештский” формат. Нам в рамках Будапештского меморандума гарантии безопасности давали конкретные страны Великобритания и США, в которых очень последовательная антироссийская, антиимперская политика.

– Но как перенести платформу для переговоров, условно, в Будапешт? Угрожать, что мы возобновим ядерный статус?

– Это зависит от политической воли власти и поддержки этой власти народом. Если власть и народ едины, то можно кому-то навязывать свою волю.

– Не являются ли заявления о ядерном статусе, которые звучат со стороны националистических политсил, – обычным националистическим популизмом? Есть ли у нас возможности восстановить тот статус?

– Я еще до Майдана говорил с физиками-ядерщиками. Профессиональные люди уверяли, что абсолютно реально вернуть минимальный ядерный запас с теми возможностями, которые мы имеем сегодня. Нужно ли это и логично прямо сейчас – мне трудно сказать. Я в течение последнего времени не исследовал этот вопрос. Но, в принципе, я абсолютно поддерживаю то, чтобы Украина вернула себе ядерный статус. И мы имеем полное право это сделать, потому что все договоренности, которые мы подписывали с миром, нарушены.

– Готовы ли мы, по вашему мнению, прямо сейчас к “Хорватскому варианту”, то есть уже наступать и возвращать земли?

– С наступательными операциями я бы немножко подождал.К любой операции надо готовиться: формировать определенные подразделения, которые могут выполнять боевые, штурмовые задачи.Но я знаю точно, что в Генеральном штабе совершенно разные варианты наработаны.

– Сегодня вы являетесь советником начальника Генштаба ВСУ. Что вы там советуете?

– У меня очень конкретные функциональные обязанности – я занимаюсь координацией Генштаба с добробатами. Я не раз подчеркивал, что все наши подразделения подчинены командованию АТО и никакого неконтролируемого движения нет.
Я хоть и частично занимаюсь политикой, но, в первую очередь, я солдат и знаю, что надо выполнять приказ. На войне атаманства или анархии допускать нельзя.

– В прошлом году вы рассказывали, что часть ваших бойцов-добровольцев должны легализоваться в подразделении СБУ “Альфа”. Что в результате получилось?

– Этот процесс прекратили. Туда уже даже отобрали необходимое количество людей, но мы затормозили этот процесс. Потому что мы хотели сформировать под эгидой СБУ фронтовое подразделение. Но на передке стоят сейчас исключительно ВСУ, а все остальные работают по тылам.

– Вы и дальше не воспринимаете вариант вашим добровольческим подразделениям влиться в ВСУ, которые воюют на передке? Тем самым ваши бойцы получат социальную защиту?

– Мы сейчас наблюдаем очень интересный обратный процесс. Офицеры, рядовые, сержанты с ВСУ приходят к нам. То есть ребята, которые отвоевали, которым трудно социализироваться в тылу, хотят воевать дальше, и идут к нам в добровольческую армию. А идти в ВСУ (по контракту – УП) у них большого желания нет, ибо там достаточно проблем. Во всяком случае, их больше, чем у нас, хотя мы тоже далеко не святые.Самая большая проблема Вооруженных сил, что они до сих пор остаются такими же советскими по сути, по мышлению, по планировке.
Изменения, конечно, есть, но еще не те.

– Если бы УДА вошла в ВСУ, она бы потеряла качество?

– Для нас очень важно оставить нашу систему иерархии. Ведь система логистики, система выполнения боевых задач, планирование операций у нас гораздо эффективнее, чем в ВСУ.
Натовские образцы мы у себя ввели еще в начале войны. Например, те же брифинги при подготовке операций.
У нас – одни из самых боеспособных подразделений, которые важно не потерять и не растворить в ВСУ. Ибо это такая позитивная альтернатива, когда к нам обращаются командиры разных уровней с просьбой выполнить то или иное боевое задание. Это пример того, что такие подразделения должны сохраниться.
При этом, они полностью подчинены командованию. Поэтому никаких конфликтных ситуаций нет.
Также мы сохраняем наши добровольческие подразделения с целью, чтобы продвинуть законопроект о добровольческую украинскую армию за аналогию, например, с территориальной обороной Польши. Их бригады разворачивают территориальную оборону в своих приграничных с Украиной, Белоруссией воеводствах.Ибо идея добровольческой армии, в первую очередь, даже не в фронтовых подразделениях. Там три функциональные задачи. Это добровольная территориальная оборона, это партизанское движение и это военно-патриотическое воспитание.Для нас очень важно, чтобы самодостаточные, свободные, вооруженные люди обеспечивали безопасность своих территорий. В этом различие с концепцией, которая есть в Генеральном штабе и Министерстве обороны.

– Вы уже второй год рассказываете о законопроект о добровольческую армию. Почему так долго идет этот процесс?

– С несколькими фракциями достигнута договоренность, но голосов все же недостаточно. Я обсуждал эту тему и с президентом. Он сказал: “Я подумаю”.Если президент даст команду фракции “Блока Петра Порошенко”, тогда голосов будет достаточно.

– А что останавливает президента дать отмашку?

– Одним из его вопросов было: “А как это все будет финансироваться? Дай мне нагрузка для бюджета”. То есть чисто прагматические расчеты, над которыми мы сейчас работаем.Но я убежден, что при принятии этого законопроекта, главнокомандующий, независимо от его фамилии, получит очень серьезный рычаг влияния на ситуацию, на переговорный процесс, в том числе, за рубежом.

– То есть проблема больше в логистике, а не в политической воле? Потому, будучи еще в “ПС”, вы говорили, что власть боится добробатов. Сегодня власть уже не боится их?

– Власть всегда испуганная, революционной стихии очень боятся. Поэтому не один раз приходилось убеждать власть имущих, что мы занимаем государственническую позицию, что нам за державу болит даже больше, чем им.А в политических разборках, межолигархичных, мы никогда не принимали никакого участия. И упреки насчет частных армий не подтвердились в течение 2,5 лет.Мы честно защищаем свою Родину. Стараемся показывать пример обществу.

– Вы возили Надежду Савченко сразу после освобождения на свои позиции. Если она снова попросит его увезти на фронт, вы ее возьмете?

– (Смеется). Она уже просто мне как-то звонила. Я решил пошутить с нашим бойцом, говорю: “Черный, возьмешь Надю в подразделение?” А он: “Не хочу, не хочу, не хочу!”У нас Черный просто не любит женщин в том смысле, чтобы они воевали.

– Савченко недавно сказала о вас, что вы шовинист…

– Ну, да, абсолютный (смеется – УП). Я иногда так шучу на грани фола. Говорю, что надо сейчас вообще лишить права голоса женщин. Все женщины сразу очень возмущаются, но тогда популярность растет (смеется).

– Но ведь у вас есть девушки в УДА.

– Да есть, есть. Замечательные девушки. Есть такие девушки, что фору дают ребятам.

– И не мешают в бою на передовой?

– Ну, порой мешают. Порой не мешают. По-всякому бывает.

– Все же, возьмете еще раз Савченко на свои позиции? Это я к тому, Вас не настораживают ее заявления?

– Не думаю, что она завербована. У нее своя жизненная позиция, свои жизненные взгляды на все происходящее.
Я не поддерживаю ее заявлений о летальную оружие, о переговорах с террористами.Я ей говорил, что переговоры можно вести только по обмену пленными, но никаких политических вопросов с ними не должен подниматься и никакой легитимации “ЛНР” и “ДНР” не должно происходить.

pravda.com.ua

Источник: http://peaceinukraine.livejournal.com/2263110.html

OnPress.info
Жми «Нравится» и читай наши лучшие посты в своей ленте.

Cамый темный случай Афганской войны: предательство подполковника Заяца
Cамый темный случай Афганской войны: предательство подполковника Заяца
Бывший командир разведподразделения воевавшей в Афганистане 108 мотострелковой дивизии 40-летний подполковник Н. Л. Заяц не стал…
6 легендарных битв, проигранных по пьянке
6 легендарных битв, проигранных по пьянке
Вопиющие случаи небрежного обращения с алкоголем прямо на поле битвы. Пьяный сирийский царь против израильтян В…
СВЯТОСЛАВ ЗАВОЕВАТЕЛЬ: зачем историки нам лгут?
СВЯТОСЛАВ ЗАВОЕВАТЕЛЬ: зачем историки нам лгут?
Иногда мне кажется, что историю нашего народа сочиняли откровенные фашисты. Иного определения не подберешь для характеристики…
Средневековая Московия глазами иностранца: Пьянство, блуд и рабство
Средневековая Московия глазами иностранца: Пьянство, блуд и рабство
Мужчины напиваются в усмерть, пока жёны содержатся взаперти. Холопы любят, когда их бьют и принуждают к…
Дмитрий Дюжев: Прошу прощения у Украины за то, что сейчас творит наша власть
Дмитрий Дюжев: Прошу прощения у Украины за то, что сейчас творит наша власть
Мне стыдно за нашу Российскую власть!!! “Прошу прощения у Украины за то, что сейчас творит наша…
Знаменитую олимпийскую чемпионку с 13 лет насиловали в сборной: стали известны подробности
Знаменитую олимпийскую чемпионку с 13 лет насиловали в сборной: стали известны подробности
Чемпионку Олимпиады-2012 по спортивной гимнастике в составе национальной команды США Маккайлу Марони с 13 лет насиловал…
В РИМСЬКІЙ ІМПЕРІЇ НЕ СМІЯЛИСЯ З ЮДЕЇВ – І ОСЬ ЧОМУ
В РИМСЬКІЙ ІМПЕРІЇ НЕ СМІЯЛИСЯ З ЮДЕЇВ – І ОСЬ ЧОМУ
Кирило Данильченко Смієтеся з мами Картмана з «Південного парку» і заборони на свинину? У Стародавній Юдеї…
Майбутній арсенал: напівавтоматична гвинтівка Snipex калібру 14,5×114
Майбутній арсенал: напівавтоматична гвинтівка Snipex калібру 14,5×114
Концерн «ХАДО» вийшов на ринок зброї під брендом «SNIPEX» запустивши цього року виробництво гвинтівки у калібрі…
ООН предупредила Украину о возможной катастрофе зимой
ООН предупредила Украину о возможной катастрофе зимой
Примерно 4 миллиона людей по всей Украине столкнулись с затруднениями с приближением зимы, и им срочно…
Российские фашисты в сирийской пустыне
Российские фашисты в сирийской пустыне
Петербуржец Алексей Мильчаков по прозвищу «Фриц», неофашист,  любитель символики Третьего рейха, который прославился летом 2014 года…