Почему Запад не стал воевать против большевиков в 1918 году?

Переглядів: 839
Почему Запад не стал воевать против большевиков в 1918 году? Світ

Основополагающие идеи коммунизма – отнятие частной собственности и ликвидация свободы личности, причем в масштабах всей планеты. Это подразумевает разрушение современной западной цивилизации. Почему же западные страны не приложили достаточно усилий для ликвидации коммунистического режима после его воцарения в 1917 году в России?


Характерна американская позиция в отношении большевистской революции, озвученная тогдашним (1917 год) госсекретарем Робертом Лэнсингом:

“Россия стоит на пороге самой ужасной трагедии в мировой истории. Она погружается в кровопролитие, беззаконие и насилие. “Красный Террор” превзойдет жестокостью и масштабами смертей и разрушения собственности Террор Французской Революции. Что касается других сил, борющихся за власть в России, то их цели и действия выглядят слишком неопределенными, чтобы доверять хотя бы одной из этих группировок.”

Госсекретарь США Лэнсинг дал президенту Вилсону единственную рекомендацию: “не предпринимать ничего, пока в России не завершится черный период терроризма”.

Что касается позиции британского правительства, то ряд членов кабинета поддерживал точку зрения лорда Роберта Сесила – что большевики вывели Россию из рядов цивилизованных стран. Однако премьер-министр Ллойд Джордж позже признал в своих мемуарах: “Мы не были слишком озабочены внутренними проблемами России. Перед нами стояла только военная проблема – как предотвратить усиление Германии вследствие обретения ею российской пшеницы и нефти в результате сепаратного мира с большевиками.”

Британский министр иностранных дел Артур Балфур в меморандуме кабинету от 9 декабря 1917 написал: “Большевики – опасные мечтатели, опирающиеся с одной стороны на германское золото, с другой – на нежелание русской армии воевать. Однако вопреки точке зрения некоторых членов кабинета, я твердо убежден, что в интересах Британии следует избегать как можно дольше прямого столкновения с этим безумным режимом.”

Далее Балфур указывал, что Германия извлечет из сепаратного мира с большевиками две выгоды – сможет перебросить освободившиеся войска с Восточного фронта на Западный и, что еще более важно, получит власть над ресурсами России.

Воспрепятствовать переброске германских войск было невозможно. Что же касается второй выгоды германцев, то Балфур надеялся, что те столкнутся в России с огромными трудностями – из-за хаоса в бывшей империи, дезорганизации транспортной системы страны, а также, как рассчитывал Балфур, из-за нежелания самих русских отдавать свою собственность германцам.

Впрочем, еще 21 ноября 1917 Балфур предложил на заседании кабинета вступить в контакт с атаманом донских казаков Калединым. При этом министр подчеркивал, что “надо сделать все, чтобы не создалось впечатления, что Британия встала на чью-либо сторону во внутрироссийском конфликте”.

Каледин был нужен Британии лишь как препятствие на пути германцев к российским ресурсам. 1 декабря 1917 на конференции в Париже премьер-министры стран-союзников решили отправить англо-французскую миссию к донским казакам.

Однако, прибыв на Дон, эта миссия обнаружила, что казаки отнюдь не горят желанием воевать с кем-либо. 11 февраля 1918 атаман Каледин застрелился, поскольку на защиту Донской области были готовы встать лишь 147 бойцов.

Формировавшаяся же на Дону Добровольческая армия под командованием генерала Корнилова также не представляла серьезной военной силы – в ней было 36 генералов и около двух тысяч офицеров, но всего лишь около тысячи солдат (включая юнкеров, студентов, кадетов и гимназистов).

Первые предложения об интервенции

В начале января 1918 правительства Британии и Франции выдвинули предложения о высадке союзных войск во Владивостоке. При этом мотивы Лондона и Парижа были различны.

Лондон опасался, что многочисленные пленные из армий Центрального блока, находившиеся в Сибири, могли бы захватить военные припасы, поставленные Союзниками России через Владивосток, и таким образом, Германия смогла бы использовать эти припасы для продолжения войны против Союзников.

Париж настаивал на обеспечении безопасности граждан Союзных стран, находившихся в Сибири, а также рассчитывал использовать Транссибирскую железную дорогу для снабжения сил на юге России, способных противостоять германцам.

При этом Британия и Франция имели в виду, что интервенция на Дальнем Востоке была бы осуществлена в основном Японией. Отправить свои крупные силы Британия и Франция не могли, будучи скованными на западноевропейском фронте. Американские войска Лондон и Париж также желали иметь в первую очередь на европейском фронте.

Следует заметить, что и Лондон и Париж заблуждались. Опасения Британии насчет пленных в Сибири были химерой – подавляющее большинство пленных были не германцы, а подданные Австро-Венгрии. Мало кто из них горел желанием помочь Германии. Париж же был увлечен другой химерой – как сказано выше, серьезной военной силы, которая могла бы в то время противостоять германцам на юге России, просто не было.

Ответ президента Вилсона на предложения Лондона и Парижа был вежливым, но твердым “Нет”. По мнению Вашингтона – “такая экспедиция скорее всего будет воспринята как оскорбление теми русскими, которые сейчас симпатизируют Союзникам, и в результате все группировки в Сибири объединятся против интервентов”.

Японцы же отреагировали на предложения Британии и Франции немедленной отправкой на рейд Владивостока двух крейсеров. По большому счету, им не было дела до германцев – вступив в Мировую войну на стороне Союзников и захватив германские колонии на Тихом океане, Япония твердо отказывалась отправить свои войска на Европейский фронт. Японцам не было дела и до проблемы большевиков. Токио лишь хотел экономически закрепиться на Дальнем Востоке.

Однако высадка японского десанта не состоялась – президент Вилсон выразил свое недовольство отправкой во Владивосток японских кораблей, а американский посол в Токио четко дал понять японскому правительству, что “высадка иностранных войск во Владивостоке нежелательна”.

Капитуляция большевиков перед Германией

10 февраля 1918 Троцкий на переговорах о сепаратном мире с германцами выдал свою знаменитую формулу “Ни войны, ни мира”. Официально это звучало так (безграмотный язык оригинала сохранен): “Именем СНК Правительство РСФСР настоящим доводит до сведения правительств народов воюющих с нами союзных и нейтральных стран, что, отказываясь от подписания аннексионистского договора, Россия, с своей стороны, объявляет состояние войны с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией прекращенным. Российским войскам одновременно отдается приказ о полной демобилизации по всему фронту.”

16 февраля германцы предупредили большевиков, что перемирие продлится еще только двое суток. Ответа не последовало. 18 февраля 1918 германцы перешли в наступление. Сопротивления им не оказывалось.

За пять дней наступления германцы продвинулись на 250 км, захватив две тысячи артиллерийских орудий, сотни локомотивов и грузовиков, тысячи вагонов с различными грузами. Германцы предъявили большевикам очередной ультиматум, еще более жесткий, чем ранее.

23 февраля 1918 года, Центральный комитет партии большевиков по настоянию Ленина, угрожавшего самой страшной угрозой – своей отставкой, принял решение безоговорочно капитулироватьперед Германией. По условиям Брестского мира Россия отказывалась от суверенитета над Украиной, Польшей, Финляндией, Литвой, Латвией, Эстонией.

Россия также обязывалась полностью демобилизовать армию, в том числе и вновь образованные большевиками войсковые части (удивительно, но именно этот день – 23 февраля 1918 года – стал праздноваться большевиками как день создания Красной Армии, а в нынешней России этот день провозглашен Днем Защитника Отечества!).

Начало интервенции

В начале марта 1918 произошла высадка десанта Союзников в Мурманске. Она не сопровождалась дипломатическими усилиями. На рейде Мурманска находились британские линкор, крейсер и 6 тральщиков – они сопровождали пароходы с военными грузами, поставлявшимися России Союзниками. В городе правил совдеп, председатель которого, бывший докер Алексей Юрьев, не разделял пораженческих идей Ленина.

В феврале 1918 и у британских моряков, и у Мурманского совдепа возникли опасения о возможном рейде на Мурманск германцев и финнов – с целью захвата военных грузов. 1 марта совдеп телеграфировал в Петроград, что британский адмирал Кемп предлагает любую помощь, включая военными силами, для отражения возможного нападения германцев на Мурманск.

В ответ на эту телеграмму товарищ Троцкий дал указание принять любое содействие Союзников. Через несколько дней в Мурманске высадились две роты британских морских пехотинцев. Больше у адмирала Кемпа сухопутных сил не имелось.

21 марта 1918 германцы начали мощное наступление на Западном фронте. Оборона британской 5-й армии была прорвана. Для Союзников этот был один из самых мрачных периодов войны. В конце мая 1918 германские войска были уже всего лишь в 70 километрах от Парижа. Наступательные действия германской армии на Западном фронте продолжались до 18 июля 1918.

6 июля 1918 президент Вилсон на совещании в Белом Доме с членами правительства и военным руководством страны объявил о планах Соединенных Штатов предпринять действия в Сибири совместно с Японией.

Эти планы предусматривали: первое – высадку во Владивостоке примерно 7 тысяч американских и 7 тысяч японских военнослужащих для охраны Транссибирской магистрали, и второе – официальное заявление, что цель высадки американцев и японцев – помочь Чехословацкому корпусу эвакуироваться из России, чтобы принять участие в боевых действиях против германцев на Западном фронте.

США и Япония гарантировали, что не нанесут ущерба политическому и территориальному суверенитету России. Этот меморандум был опубликован 17 июля 1918.

Следует пояснить, что в то время американское руководство имело весьма приблизительную, мягко говоря, информацию о ситуации Чехословацкого корпуса. Президенту Вилсону было доложено, что эвакуации Чехословацкого корпуса из России могут помешать пленные Центрального блока, находившиеся в Сибири.

На самом деле Чехословацкий корпус к июлю 1918 не только легко справился с теми из этих пленных, которые перешли в Красную Армию, но и установил свой контроль над линиями коммуникаций от Самары до Владивостока – свергнув тамошние совдепы как препятствие своим передвижениям. Более того – в отместку за нападения большевиков и примкнувших к ним бывших пленных (в основном венгров), Чехословацкий корпус в союзе с российской Народной Армией нанес мощный и успешный удар по большевикам в западном направлении.

Большевики наносят первый удар

31 августа 1918 произошли события, которые должны были ясно показать западным странам отношение к ним большевистского режима. Вооруженная толпа чекистов ворвалась в здание британского посольства в Петрограде. Кэптен Фрэнсис Кроми, помощник военно-морского атташе, в одиночку попытался преградить путь налетчикам. Большевики предложили кэптену Кроми отойти в сторону, иначе его “убьют как собаку”. В ответ британский офицер вступил в бой, открыв по налетчикам огонь из револьвера. Двух бандитов Кроми убил, но и сам погиб.

(Кэптену (капитану первого ранга) Фрэнсису Ньютону Аллану Кроми было 35 лет. Гардемарином он в составе бригады морской пехоты участвовал в подавлении “боксерского” восстания в Китае, заслужил китайскую медаль и упоминание в приказах за примерное руководство в бою. В 1903 стал одним из первых добровольцев подводного флота. Во время первой мировой войны командовал подводной лодкой, действовавшей в Балтийском море. Потопил германский крейсер “Ундина”, 6 транспортов, 3 транспорта в результате его атак были вынуждены выброситься на берег, один захвачен и приведен в русский порт. Награжден российскими орденами Св. Владимира, Св. Анны и Св. Георгия).

В тот же день, 31 августа 1918, Чека захватила Роберта Локкарта, бывшего генерального консула Британии в Москве, фактически исполнявшего в то время обязанности британского посланника, для контактов с большевистским правительством. Через три дня большевистская пресса сделала потрясающее своей несуразностью заявление – что Локкарт якобы “намеревался захватить совнарком, подкупив советские войска, и взорвать железнодорожные мосты, чтобы уморить голодом Москву и Петроград”.

На самом деле Чека подослала к Локкарту двух провокаторов-латышей, которые “предложили” за деньги свергнуть Советскую власть. Локкарт, хотя и сомневался в их искренности, не прогнал чекистских провокаторов сразу – что и привело к обвинению его в злом умысле против большевиков.

Однако реакция британского правительства на эти явно враждебные действия большевиков была довольно сдержанной. Оно лишь интернировало Максима Литвинова, неофициально исполнявшего в Лондоне дипломатическую роль, аналогичную роли Локкарта в Москве, и направило телеграмму большевистскому правительству, в которой пригрозило репрессиями в отношении Троцкого и Ленина в случае, если жизни британских подданных в России будут в опасности.

После этого, при посредничестве нидерландского посланника в Москве, начались переговоры об обмене Литвинова и 50 его сотрудников на  200 граждан Британии и Франции, захваченных большевиками. В результате британцы отдали всех советских граждан, а большевики в октябре 1918 отпустили Локхарта и еще 130 иностранцев, в основном женщин, детей и обслуживающий персонал.

Еще более 60, по определению большевиков – “буржуазные мужчины призывного возраста”, были без предъявления каких-либо обвинений оставлены в заключении в Петропавловской крепости и на Лубянке. Те из них, кто выжил, были выпущены на свободу только спустя более года.

Британия принимает решение

Только в ноябре 1918 британское правительство решило все-таки официально поддержать одну из сторон внутрироссийского конфликта.

8 сентября 1918 в Уфе открылось Государственное совещание. В нем участвовали 170 делегатов (в том числе 60 членов Учредительного собрания России) – делегация социал-демократов, представители ЦК социалистов-революционеров, народных социалистов, конституционных демократов, “Единства”, “Союза возрождения”, Комитета Учредительного собрания, правительств: Временного Сибирского, Урала, Башкирии, Алаш-Орды (казахского), Туркестана, национального управления тюрок России и Сибири, эстонского и казачьих войск (Оренбургского, Уральского, Сибирского, Иркутского, Семиреченского, Енисейского и Астраханского), а также представители съезда городов и земств Сибири, Урала и Поволжья.

После долгих споров 22 сентября 1918 было создано Всероссийское Временное Правительство. Была образована Директория из пяти членов – трех социалистов (Авксентьев – председатель, Чайковский, Вологодский), одного либерала (Астров) и генерала, близкого к социалистам (Болдырев).

25 октября 1918 отдел политической разведки МИД Британии представил правительству меморандум. В нем указывалось, что помешать распространению большевизма на Запад может российская Директория. В меморандуме британскому правительству предлагалось отказаться от политики непризнания какой-либо стороны российского конфликта.

На заседании британского кабинета 14 ноября 1918 было принято решение признать российскую Директорию de facto. 17 ноября была составлена соответствующая телеграмма.

Однако она не была отправлена – 18 ноября 1918 в Омске произошел государственный переворот. Адмирал Колчак был провозглашен Верховным Правителем Российского государства. (На следующий день лорд Роберт Сесил сказал бывшему российскому поверенному в делах Константину Набокову: “Мы решили признать Директорию. Она свергнута. Кто может сказать, сколько будет править новый режим? Не случится ли с ним того же через три недели? Мы не можем принимать решения в таких обстоятельствах. Нам остается только ждать развития событий.”)

Однако 14 ноября 1918 британский кабинет принял ряд решений относительно интервенции в России. Идея “крестового похода против большевиков” отвергалась, поскольку “народ России не просил об этом”.

Однако была признана необходимость поддержать вновь образовавшиеся государства от Балтики до Черного моря. Также было решено сохранить присутствие в Мурманске и Архангельске, поддержать Сибирскую экспедицию, установить контакты с генералом Деникиным, собиравшим силы на Юге России, и оккупировать в Закавказье железнодорожную линию от Баку до Батума.

Эти решения были ответом на рекомендации кабинету от начальника генштаба генерала сэра Хенри Вилсона и начальника оперативного отдела генерал-майора Рэдклифа.

Генерал Вилсон в своей записке под названием “Наша нынешняя и будущая военная политика в России” предлагал к рассмотрению три варианта. Первый – вывести из России все войска Союзников и установить “санитарный кордон” вокруг большевиков. Второй – “взяться за дело всерьез” и предпринять активные военные действия для уничтожения большевизма. Третий вариант – “делать все, что в наших силах, чтобы материально помочь нашим друзьям встать на ноги, и затем уйти”.

Первый вариант генерал Вилсон отверг как несостоятельный в военном плане – он передавал бы инициативу большевикам. К тому же этот вариант потребовал бы размещения гарнизонов в государствах “кордона” – а для этого, после окончания Мировой войны, у Союзников не было подходящих войск.

Второй вариант, по мнению генерала Вилсона – самый желательный, был невыполним, поскольку у Союзников, опять же после длительной, изнурительной войны против Германии, просто не было достаточных людских сил для активных военных действий.

Оставался только третий вариант генерала Вилсона – помогать Белым на Севере, Юге и в Сибири. При этом генерал указал, что “если большевики окажутся сильнее, мы не сможем бесконечно помогать их противникам”.

Рекомендации кабинету со стороны начальника оперативного отдела генерала Рэдклифа носили более радикальный и конкретный характер. Во-первых, он предлагал использовать Дарданеллы, что “позволило бы Союзникам сильнее влиять на ситуацию в России, по сравнению с базированием на Севере и в Сибири”.

В качестве первого шага Рэдклиф предлагал как можно скорее послать к генералу Деникину высокопоставленного британского военного, для получения точной информации о текущей ситуации.

Вторая рекомендация Рэклифа касалась Закавказья. Генерал просил кабинет санкционировать оккупацию главной железнодорожной магистрали в этом регионе. “Тем самым – писал Рэдклиф – мы сможем протянуть руку Деникину и всем силам, выступающим за порядок на Кавказе.” (Следует заметить, что начальник оперативного отдела не предполагал, что эти “силы” на Кавказе смертельно враждуют между собой и с генералом Деникиным.)

17 ноября 1918 в Баку высадились две тысячи британо-индийцев под командованием генерал-майора Томсона.

Французская авантюра

27 октября 1918 премьер-министр Франции Клемансо приказал генералу Франше д’Эсперэ, командующему Салоникским фронтом (из 29 дивизий фронта 8 были французские), высадить войска на Украине, чтобы “изолировать и затем уничтожить русский большевизм”.

Генерал д’Эсперэ ответил на этот приказ так: “Мои войска не годятся для наступления в обширной, морозной стране. Самое большое, что я смогу сделать – это занять Одессу и близлежащие черноморские порты. Однако я обязан доложить вам, что хотя наши солдаты честно воевали столь долго на Востоке, и сейчас они с энтузиазмом пошли бы на Венгрию, чтобы затем триумфально промаршировать по Германии, однако в отношении оккупации и действий на Украине и в России у них не будет этого энтузиазма и могут возникнуть большие проблемы.”

Осуществление высадки на Украине было перепоручено генералу Бертело, главе французской военной миссии в Румынии. Генерал Бертело, столь же оптимистичный, сколь был пессимистичен генерал д’Эсперэ, щедро пообещал генералу Деникину существенную помощь вооружениями, боеприпасами и продовольствием. Более того – он дал понять представителям Деникина, что для действий на Юге России будто бы предназначены 12 французских и греческих дивизий.

18 декабря 1918 в Одессе высадились 1800 французов и марокканцев. Затем были заняты Севастополь, Николаев и Херсон. Всего высадились две французские и одна греческая дивизия. Однако французы, арабы и негры не только не смогли “изолировать, а затем и уничтожить русский большевизм”, но и были вытеснены с Украины даже не большевистскими войсками, а всего лишь партизанскими отрядами украинских крестьян атамана Григорьева (бывшего штабс-капитана русской армии). Уже в апреле 1919 французские и греческие войска покинули Украину и Крым.

И вновь дискуссии – “воевать или уходить?”

В конце декабря 1918 британское руководство вновь обсуждало вопрос о своей политике относительно России. В Британии прошли выборы, состав правительства изменился. Наиболее примечательно в этом случае – назначение Винстона Черчилля военным министром. Премьер-министр Ллойд Джордж называл Черчилля “самым ярым и непреклонным сторонником антибольшевистской войны”.

23 декабря 1918 на заседании британского кабинета, в котором участвовали и премьер-министры доминионов, Черчилль потребовал ответа на вопрос: “Какова наша политика? Оставить русских вариться в собственном соку или попытаться свергнуть власть большевиков?”

Военный министр прямо высказался за второе – для чего, по его мнению, следовало собрать крупную армию.

Премьер-министр был не в восторге от такого предложения. Во-первых, сказал он, “социалистическая британская пресса уже намерена сделать наше вмешательство в российские дела своей главной темой”.

А во-вторых, заявил Ллойд Джордж Черчиллю, по его мнению: “для предлагаемой “крупной армии” едва ли найдется хотя бы пять тысяч добровольцев”.

Затем выступил Вильям Хьюз, премьер-министр Австралии: “нам следует уйти из России и пусть русские имеют правительство, какое им нравится”.

В том же духе высказался министр иностранных дел Балфур: “если Россия предпочитает большевиков, не стоит нам противоречить этому”.

Далее против вмешательства в российские дела выступили южноафриканский премьер-министр генерал Бота и лорд Милнер.

Через неделю эта дискуссия была продолжена, и вновь ничего не было решено. 31 декабря 1918 на заседании Имперского военного кабинета Черчилль вновь высказался за активные военные действия против большевиков: “силами пяти великих держав (то есть Британии, США, Франции, Японии и Италии), или – если Америка откажется – остальными желающими”.

По мнению Черчилля: “за большевизм в России выступает очень небольшая часть населения, и он будет сметен в результате всеобщих выборов, проведенных с помощью союзников”.

Премьер-министр Ллойд Джордж на этом заседании вновь резко высказался против военного вмешательства в России. Он предложил рассчитывать на то, что – “большевизм рухнет сам”.

В заключение премьер-министр предложил пригласить представителей всех сторон внутрироссийского конфликта на мирную конференцию в Париж. Это предложение было одобрено Имперским военным кабинетом.

Подход Франции к интервенции в России также претерпел изменения за небольшой срок. 13 декабря 1918 Клемансо телеграфировал генералу Жанену, так называемому главнокомандующему союзных войск в России, только что прибывшему во Владивосток: “План Союзников не носит наступательного характера. Он лишь предусматривает не дать доступа большевикам к Украине, Кавказу и Сибири, где организовываются российские силы, выступающие за порядок. Таким образом, главная цель – установить и поддерживать оборонительный фронт перед этими регионами. Если потребуются наступательные действия для сокрушения большевизма, они будут проведены впоследствии силами самих русских.”

Что касается Америки, то на заседании британского кабинета 30 декабря 1918 Ллойд Джордж пересказал свою беседу с президентом Вилсоном, который – “выступал резко против вооруженной интервенции в Россию, особенно против экспедиций в Мурманске и Архангельске”.

17 февраля 1919 Вашингтон объявил о намерении вывести американские войска с Севера России.

Большевики желают очередного Брестского мира

В то время как Запад никак не мог определить свои намерения относительно большевиков, те вновь возжелали чего-то вроде Брестского мира. Причем на этот раз никто им ультиматума не предъявлял, но они были готовы пойти на большие уступки, материальные и территориальные.

Первая дипломатическая нота большевиков в адрес Союзников датирована 24 октября 1918. Это было письмо наркома иностранных дел Чичерина президенту Вилсону. Ключевой абзац послания был таков: “Однако, господин президент, поскольку мы не имеем намерения вести войну против Соединенных Штатов, несмотря на то, что Ваше правительство пока еще не смещено Советом Народных Комиссаров и Ваш пост пока еще не занял Юджин Дебс, которого Вы держите в тюрьме; поскольку мы не имеем намерения вести войну против Англии, несмотря на то, что кабинет господина Ллойд Джорджа пока еще не смещен Советом Народных Комиссаров во главе с Маклином; поскольку мы не имеем намерения вести войну против Франции, несмотря на то, что капиталистическое правительство Клемансо пока еще не смещено рабочим правительством Меррхайма; и поскольку мы заключили мир с империалистическим правительством Германии, во главе с императором Вильгельмом – которого Вы, господин президент, уважаете не больше, чем мы, революционное правительство рабочих и крестьян – мы решительно предлагаем Вам, господин президент, чтобы Вы вместе со своими союзниками рассмотрели следующие вопросы и дали нам четкие и деловые ответы: Прекратят ли правительства Соединенных Штатов, Англии и Франции алкать крови народа России и желать смертей ее граждан, если народ России согласится заплатить им выкуп? Если да, то каковы будут конкретные требования правительств Соединенных Штатов, Англии и Франции? Хотят ли они концессий, хотят ли они железных дорог, шахт, золотых запасов, или они желают территориальных уступок, например, части Сибири, или Кавказа, или Мурманского побережья?”

Очевидно, что большевики осмелились столь хамовато разглагольствовать о совнаркомах в крупнейших западных странах потому, что Германская империя тогда была уже на грани краха, и было очевидно, что большевистская капитуляция перед ней доживает последние дни.

И большевики рассчитывали на повторение опыта первой своей капитуляции, 23 февраля 1918. Как утверждал Ленин – “мы никогда не были столь близки к мировой революции, российский пролетариат столь очевидно показал свою мощь, что ясно – миллионы и десятки миллионов пролетариев в мире последуют за нами.”

3 ноября 1918 большевики направили Британии предложение о примирении через шведское представительство в Петрограде. 5 ноября нарком Чичерин послал еще одну ноту, на этот раз американскому госсекретарю Лэнсингу, в которой говорилось, что большевики “готовы на еще более крупные уступки державам Антанты, чтобы достичь понимания.”

В конце ноября 1918 Литвинов, бывший неофициальный представитель советского режима в Лондоне, а теперь заместитель Чичерина, отправился в Стокгольм с задачей попытаться убедить Союзников начать договариваться об условиях примирения.

4 декабря 1918 британский посланник в Стокгольме доложил в Лондон, что по имеющейся информации Литвинов намерен передать британскому правительству, что “большевистское правительство готово издать декрет о признании обязательств по иностранным долгам, освобождении из тюремного заключения британских граждан и выплате компенсации за убийство кэптена Кроми.”

Реакция на это сообщение в британском Форин Офис была от прохладной до равнодушной. Один из высокопоставленных сотрудников министерства сказал, что это предложение показывает слабость большевиков и поэтому нет нужды идти на переговоры с ними. В результате Литвинов не получил никакого ответа.

Тогда Литвинов попытался найти понимание у американцев. Он направил письмо президенту Вилсону, в котором убеждал его, что “диктатура пролетариата – не самоцель, а способ построить новый социальный строй, при котором всем гражданам будет дано право на труд и равные права, невзирая на то, к какому классу эти граждане принадлежали раньше.”

Вилсон, видимо, поверил этим словам, и распорядился, чтобы советник американского посольства в Лондоне Вильям Баклер отправился в Стокгольм на встречу с Литвиновым.

13 января 1919 они встретились, и Литвинов заявил, что большевики в обмен на мир готовы признать иностранные долги, прекратить пропаганду мировой революции, объявить амнистию противникам большевизма и предоставить право на самоопределение Польше, Финляндии и Украине.

Однако уже 16 января эти переговоры были прерваны, поскольку власти Швеции распорядились, чтобы Литвинов и его помощники покинули страну, так как скандинавские страны отзывают свои представительства из Советской России. Тем не менее у Баклера успело сложиться положительное впечатление от переговоров с Литвиновым и он отправил соответствующее сообщение своему руководству.

Что бы ни говорили сотрудники британского Форин Офис о переговорах с большевиками, у премьер-министра Ллойд Джорджа было свое мнение. В начале января 1919 он запросил четырех главных союзников Британии об их соображениях относительно приглашения в Париж (где должна была открыться мирная конференция по итогам Мировой войны) представителей всех российских правительств, включая советское, для обсуждения с великими державами условий постоянного соглашения.

Франция выразила твердое нежелание контактировать с большевиками. Как сказал министр иностранных дел Пишон – “французское правительство не имеет дел с уголовниками”.

Несмотря на давление со стороны Вилсона и Ллойд Джорджа, премьер-министр Клемансо заявил, что не может позволить большевистским делегатам приехать в Париж. Италия выразила полное согласие с позицией Франции.

21 января 1919 перед лидерами западных стран выступил бывший посланник Дании в России. Описав сложившуюся там ситуацию, он высказал мнение, что если в Россию не будут посланы по крайней мере 150 тысяч солдат Союзников, то антибольшевистские силы потерпят крах.

В тот же день во время совместного обеда лидеров четырех великих держав – Соединенных Штатов, Британии, Франции, Италии – Ллойд Джордж поднял вопрос о военной интервенции в России. Он указал, что канадцев пришлось вывести из России, поскольку они отказались воевать против большевиков. Подобные проблемы были и с солдатами других стран Союзников (проблемы с французскими войсками в Архангельске возникли еще до окончания Мировой войны).

Ллойд Джордж выразил уверенность, что если Британия попытается послать дополнительные войска в Россию, это приведет к мятежам. Где же взять необходимые войска? – спросил британский премьер. Итальянский министр иностранных дел предложил направить добровольцев. Это невозможно – ответил Ллойд Джордж и вновь спросил Вилсона, Клемансо и итальянского премьер-министра Орландо – какой вклад их страны могут сделать для увеличения Союзных сил в России?

Все трое ответили одинаково: “Никакой.”

Приглашение на Принцевы острова

Великие державы приняли решение организовать встречу всех российских правительств и правительств стран, отделившихся от России, с представителями Союзников на Принцевых островах в Мраморном море. Место было выбрано из соображений, что в этом случае большевики не ступят на территорию какой-либо западной страны.

Приглашение на встречу было опубликовано в прессе и передано по радио. Такой способ был выбран с тем, чтобы избежать прямых контактов со сторонами российского конфликта и тем самым признать их де-факто. Встречу предлагалось открыть 15 февраля 1919.

4 февраля 1919 Чичерин по радио отправил ответ Союзникам. В нем Советская Россия не только соглашалась принять участие в конференции на Принцевых островах. Большевики, хотя их об этом даже и не спрашивали, заявили о готовности выплатить иностранные долги, о готовности предоставить горнорудные, лесные и другие концессии гражданам Союзных стран, о готовности на территориальные уступки Союзным державам, о готовности прекратить революционную пропаганду за рубежом.

Самое удивительное, что западные лидеры восприняли предложения большевиков об уступках не иначе, как оскорбление Запада. Обиделся президент Вилсон – по его словам: “мы их об этом не просили, мы лишь хотим мира в России, как и во всем мире”.

Премьер-министр Ллойд Джордж просто разозлился: “Это непозволительное оскорбление. Мы пригласили их не из-за долгов, или концессий, или территорий. Мы просто друзья России и хотим ей помочь.”

Впрочем, в любом случае план проведения общероссийской конференции был изначально обречен на провал из-за его неприятия антибольшевистскими силами. Их реакция на приглашение на Принцевыострова была единодушной. Как сказал один из русских генералов – “этот план не приемлем по моральным соображениям, поскольку большевики – продажные предатели в международных делах, и разбойники, грабители и убийцы во внутренних делах.”

В Архангельске с витрин магазинов убрали портреты президента Вилсона. Генерал Деникин отправил личный протест маршалу Фошу. Адмирал Колчак сказал британскому офицеру, что потерял сон, услышав о Принцевых островах, и что его правительство практически сразу же отвергло это приглашение.

Возмущены были не только противники большевиков, но представители Союзников в России. Генеральный консул Соединенных Штатов в Омске отправил несколько гневных посланий в Вашингтон, заявив, что последние поражения Белых произошли в первую очередь из-за падения морального духа после предложения о конференции на Принцевых островах. В Архангельске американский консул угрожал отставкой в знак протеста. Глава британской военной миссии в России генерал Нокс радировал в Лондон, что “все русские потрясены тем, что Союзники выразили одинаковое отношение к сражающимся здесь храбрецам и к кровавым большевикам.”

Миссия Вильяма Буллитта

Идея проведения общероссийской конференции на Принцевых островах провалилась. Но вслед за этим на мирной конференции в Париже прозвучало сенсационное сообщение молодого сотрудника американского госдепартамента Вильяма Буллитта.

Он объявил, что Ленин лично предложил в обмен на прекращение интервенции и восстановление торговых отношений согласиться на границы Советской России по линии существующих фронтов.

Таким образом, большевики соглашались на сохранение своей власти на территории, не намного большей, чем средневекового Московского княжества.

28-летний Вильям К. Буллитт (в традиционном русском написании – Буллит), будущий первый американский посол в СССР, не мог просить у судьбы больше, чем уже получил от нее. По рождению, как член аристократической филадельфийской семьи, он уже был богат. Один из его предков был известным противником Оливера Кромвеля. Другой – главарем мятежа на “Баунти”. Еще один – видным деятелем американской революции. Среди его живущих родственников была жена виконта Астора – первая женщина-депутат британской Палаты Общин. Вильям Буллитт был одним из лучших выпускников Йельского университета. Через полгода после поступления на работу репортером в филадельфийскую газету, он уже стал заместителем главного редактора. Когда началась Мировая война, Буллитт поступил на работу в госдепартамент США, где занимался анализом прессы Центральных держав. Сразу после Октябрьского переворота в России Буллитт стал симпатизировать большевикам. В феврале 1918 он говорил, что “Троцкий – тот человек, который должен править Россией.” Буллитт всячески использовал свое влияние, чтобы препятствовать интервенции в России и был в восторге от идеи конференции на Принцевых островах.

В составе американской делегации на Парижской мирной конференции Буллитт был начальником отдела разведывательной информации. 14 февраля 1919 президент Вилсон одобрил отправку в Москву американской миссии.

8 марта Буллитт и его команда из трех человек – секретарь, офицер армейской разведки и журналист (последний – как и Буллитт, поклонник большевиков) – прибыли в Петроград, где их встретили Чичерин и Литвинов. 10 марта Буллитт приехал в Москву. Большевики поселили команду Буллитта во дворце, предоставили слуг, обеспечили хорошим питанием, включая черную икру.

14 марта 1919, после трех дней переговоров с Чичериным, Литвиновым и длительной беседы с Лениным, Буллитту вручили текст предложения большевиков.

При этом его заголовок гласил:

“ТЕКСТ ПРОЕКТА МИРНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ СОЮЗНЫХ ПРАВИТЕЛЬСТВ”.

Он начинался словами: “Все существующие де-факто правительства, возникшие на территории бывшей Российской Империи и Финляндии, сохраняют свой полный контроль над территориями, занятыми ими в настоящий момент…”

Помимо Финляндии и Польши, Ленин предложил отказ Советской власти от следующих территорий: Мурманско-Архангельского региона; Эстонии; Латвии; Литвы; западной части Белоруссии; более половины Украины; Крыма; Северного Кавказа; Закавказья; Уральского региона; Сибири.

В обмен на эти уступки большевики просили прекратить военную помощь антибольшевистским правительствам и восстановить торговые отношения, обещая выплату иностранных долгов (совместно с остальными правительствами на территории бывшей Российской империи) сразу же после подписания соглашения. Мирную конференцию большевики предлагали провести не позже 10 апреля 1919.

25 марта Буллитт вернулся в Париж. Поначалу члены американской делегации на мирной конференции отреагировали положительно на предложения большевиков (они были переданы Буллиттомпрезиденту Вилсону в Париж по телеграфу из Финляндии 17 марта 1919).

Однако на встрече с Буллиттом 26 марта Ллойд Джордж не выразил энтузиазма относительно возможности примирения с большевиками, заявив, что британское общественное мнение этого не поймет.

В этот же день Буллитта должен был принять президент Вилсон, однако тот отменил встречу, сославшись на головную боль. Миссия Буллитта, как и идея конференции на Принцевых островах, завершилась безрезультатно.

Дело в том, что в марте 1919 войска адмирала Колчака перешли в наступление, продвинувшись почти на 200 км. В это же время в тылу большевистского Восточного фронта вспыхнуло крестьянское восстание, отрезавшее Красную Армию от источников снабжения. Парижские газеты бурно комментировали эти события, предрекая, что через две недели Колчак вступит в Москву. В это же время войска генерала Деникина отбили наступление Красных и готовились перейти в наступление. В Прибалтике войска генерала фон дер Гольца очистили от большевиков западную Латвию.

В то же время, 21 марта 1919, западные страны были потрясены известием, что еще одно государство попало под власть большевиков – Венгрия. Кроме того, на Украине крестьянские партизанские отряды атамана Григорьева, объявившего себя союзником большевиков, 10 марта выбили французов из Херсона, 12 марта – из Николаева, и 25 марта 1919 было решено эвакуировать из Одессы французские и греческие войска.

А тремя неделями ранее, 4 марта 1919, британский кабинет министров принял решение вывести войска с Севера России и из Закаспия. 29 марта 1919 маршал Фош объявил во французском парламенте, что “с сего дня ни один французский солдат больше не будет отправлен в Россию, а те, кто сейчас служат там, будут возвращаться”.

В апреле 1919 французские и греческие войска покинули Одессу и Крым, а британо-индийские – Закаспий.

Запад – и Колчак, Деникин, Юденич…

В апреле 1919 на Западе, или по крайней в правящих кругах Британии, стал подниматься вопрос о признании правительства Колчака. Так, 5 апреля британский уполномоченный в Сибири сэр Чарлз Элиот рекомендовал Лондону признать Временное правительство в Сибири, однако прежде выдвинуть Колчаку ряд условий. Военный министр Винстон Черчилль разослал 15 апреля членам кабинета меморандум, где обосновывал необходимость признания правительства Колчака.

9 мая 1919 в Париже Ллойд Джордж поднял вопрос о Колчаке в беседе с главами великих держав. Президент Вилсон заявил, что не испытывает доверия к Колчаку.

“Мы может выдвинуть ему условия, но будет ли он их выполнять?”

– спросил Вилсон и вновь выразил свое видение правильной политики в отношении России:

“Союзным странам следует уйти из России и пусть русские разбираются между собой.”

Ллойд Джордж же аргументировал свою поддержку идеи признания правительства Колчака так:

“Адмирал Колчак – не реакционер.”

Что означал этот аргумент – станет ясно ниже.

На встрече 26 мая 1919 президент Вилсон все-таки согласился подписать вместе с другими лидерами Союзных держав послание адмиралу Колчаку. Оно начиналось заверением в нежелании вмешиваться во внутренние российские дела. Далее говорилось, что восстановление мира в России должно последовать за свободными выборами Учредительного Собрания, которое разрешит все внутренние споры, а также установит отношения со своими соседями при посредничестве Лиги Наций.

Затем заявлялось, что Союзные страны убедились в невозможности ожидать такого развития событий от советского правительства в Москве, и предлагалась помощь правительству адмирала Колчака боеприпасами, снаряжением, продовольствием и добровольцами в обмен на получение следующих гарантий:

  1. Созыв Учредительного Собрания, как только Колчак возьмет Москву.
  2. Проведение свободных местных выборов на всех контролируемых Колчаком территориях.
  3. Отказ от восстановления привилегий какого-либо класса и отказ от восстановления режима, уничтоженного революцией.
  4. Признание независимости Финляндии и Польши.
  5. Консультации с Лигой Наций об отношениях правительства Колчака с Прибалтийскими, Закавказскими и Закаспийскими территориями.
  6. Вступление в Лигу Наций.
  7. Подтверждение, что правительство Колчака признает российские внешние долги.

Колчак ответил 4 июня 1919. Он выразил согласие почти всем пунктам. Признавая независимость Польши и допуская обсуждение независимости Финляндии, Колчак отвергал возможность независимости остальных государств, возникших на территории бывшей Российской империи.

12 июня 1919 Колчаку было отправлено следующее послание: “Союзные державы подтверждают получение ответа адмирала Колчака. Они удовлетворены тоном этого ответа и намерены оказать помощь, обещанную в предыдущем послании.”

Таким образом, о каком-либо признании правительства Колчака не было сказано ни слова.

Что касается помощи – уже 5 и 7 августа 1919 генерал-майору Ноксу, главе британской военной миссии в Сибири, были отправлены телеграммы, в которых Лондон инструктировал, что “из-за географической отдаленности, недостатка транспортных судов и растущего хаоса на Транссибирской магистрали, британские усилия в России будут сконцентрированы на оказании помощи генералу Деникину.”

В это время войска адмирала Колчака отступали под натиском большевиков, войска же генерала Деникина успешно наступали.

Инициатором увеличения помощи Деникину был, естественно, Черчилль. 25 июля 1919 это предложение было подробно рассмотрено кабинетом министров. Премьер-министр Ллойд Джордж не выразил энтузиазма в этом вопросе.

Ллойд Джордж согласился, что Деникину, если оказать ему помощь, возможно удастся не допустить большевиков на освобожденные им территории. А далее британский премьер-министр сказал: “Я лично очень боюсь, что единая Россия станет для нас большой угрозой.”

По мнению Ллойд Джорджа, в окружении Деникина были реакционеры – то есть не сторонники Учредительного Собрания, а желавшие восстановления царского режима.

В итоге предложение Черчилля об оказании конкретной помощи Деникину не было отвергнуто британским кабинетом министров, но и не было принято. Несмотря на отчаянный довод военного министра: “в ближайшие месяцы антибольшевистские силы могут прекратить существование, и тогда мы получим империю Ленина и Троцкого”.

29 июля 1919 британский кабинет посвятил целый день обсуждению вопроса о России. Главным пунктом было принятие окончательного решения об эвакуации из Архангельска. Доклад Керзона был мрачен: “Повсюду неудачи. Мурманск и Архангельск. Майское наступление Белых на Петроград отбито. Колчак. Единственный существенный успех достигнут Деникиным.”

Однако как раз этот успех вызывал опасения Керзона: “Генерал Деникин представляет сторонников прежней Российской империи. Он намерен ликвидировать молодые республики, которые мы поддерживаем.”

Далее Керзон стал сетовать, что Британия одна несет расходы по оказанию антибольшевистским силам: “Япония занимается исключительно своими интересами. Америка следит за Японией. А мы несем все бремя.”

Далее из уст министра транспорта сэра Эрика Геддса вновь прозвучали утверждения о реакционности окружения Деникина. В ответ Черчилль яростно ответил: “Я не могу согласиться с употреблением термина “реакционеры” в отношении людей, защищающих жизни своих жен и детей.”

Затем премьер-министр Ллойд Джордж стал многословно объяснять сущность курса британского правительства. Начал он с удара по Черчиллю: “Было бы ошибкой считать наши военные операции в России борьбой против большевизма. Да, один из членов кабинета постоянно призывает к такому подходу, но я всегда возражал против этого.”

Ллойд Джордж вновь заявил: “Мы не намерены вмешиваться во внутренние дела России. Какое правительство будет у русских – забота самих русских. Пусть даже это будет большевистское правительство. При этом лично мне не нравится никакое их правительство.”

Далее Ллойд Джордж выразил свое видение причин интервенции в России: “Брестский мир. Британия попыталась восстановить Восточный фронт против Германии. Колчак и Деникин попытались помочь нам в этом. В ответ мы помогаем нашим друзьям.”

12 августа 1919 британский кабинет собрался для обсуждения представленного Керзоном проекта послания Союзникам. В нем говорилось, что британское правительство больше не намерено нести всю тяжесть поддержки антибольшевистских сил. На этом заседании прозвучали высказывания министров Бэрнса и Эддисона о том, что Британия ставит в России “не на ту лошадь”.

По их мнению – “надо иметь дело с правительством большевиков, а не с разными мелкими республиками или с такими неустойчивыми фигурами как Деникин или Колчак”.

В завершение этого заседания Ллойд Джордж заявил, что намерен предоставить Деникину последний “пакет” помощи и заявить ему: “Вы владеете всем углем России, достаточными источниками нефти и основными сельскохозяйственными районами. Поэтому мы не можем больше дарить вам помощь, однако намерены торговать с вами на обычных условиях.”

Ллойд Джордж выразил надежду, что вскоре в России наступит мир, но не восстановление единой России – “Ленин не получит ресурсов, а Деникин не завоюет Москву.”

Проще говоря – Ллойд Джордж рассчитывал, что вместо большого русского медведя, опасного для Британии, будут два не опасных медвежонка – не воюющих, но враждующих между собой.

В конце августа 1919 Черчилль разослал членам кабинета оптимистичный меморандум относительно шансов генерала Юденича, готовившего очередной поход на Петроград. 30 августа 1919 Ллойд Джордж ответил Черчиллю:

“Мы уже потратили в этом году на Россию более 100 миллионов фунтов. Мы посылали туда несколько превосходных воинских частей. В начале этого года рисовались”великие перспективы” освобождения Москвы. Мы оказали помощь адмиралу Колчаку, насколько это было в наших силах… Теперь освободительная армия, точнее ее остатки, откатывается к Омску… В этом совершенно нет нашей вины… Мы выполнили все обещания, данные нами Деникину и Колчаку. Мы не давали никаких обещаний Юденичу, и я надеюсь – не дадим и в будущем. Народ Британии не потерпит швыряния очередных миллионов фунтов на глупые военные мероприятия.”

Запад признает большевиков

Среди членов так называемой “Семьи”, малоизвестной для публики, но весьма влиятельной группы чиновников аппарата Ллойд Джорджа, фактически ближайших его советников, был некий Э.Ф. Вайз. Ллойд Джордж называл его одним из самых способнейших сотрудников аппарата, а Керзон называл Вайза – “этот архибольшевик”. Будучи весьма левых взглядов, Вайз горячо симпатизировал Советской России.

6 января 1920 Вайз направил Ллойд Джорджу меморандум, который имел далеко идущие последствия.

“Блокаду Советской России следует прекратить” – писал Вайз. Эта блокада, указывал он, лишь не дает Британии и Франции торговать с большевиками, что уже делают Германия и нейтральные страны.

В октябре 1919 Союзники предложили Германии и нейтралам присоединиться к блокаде. Веймарское правительство Германии ответило, что “полностью осознает величайшую опасность для культурной и экономической жизни всех стран со стороны большевизма”, но присоединиться к блокаде отказалось. Нейтральные страны просто проигнорировали предложение.

Вайз предложил возобновить торговлю через сельскохозяйственные кооперативы, созданные в России еще до революции. Более всего Ллойд Джорджа впечатлила статистика, приведенная Вайзом, особенно тот факт, что в 1912 Россия собрала четверть мирового урожая зерновых.

Уже 14 января 1920 Ллойд Джордж представил в Париже этот меморандум премьер-министрам Франции и Италии – Клемансо и Нитти. Британский премьер пригласил на эту встречу двух представителей кооперативной организации Центросоюз. Они также дали ряд впечатляющих фактов: кооперативы не занимаются политикой; в них входят 25 миллионов членов; южные районы России могут экспортировать 10 миллионов тонн зерна.

16 января 1920 Высший Совет Союзников объявил о решении разрешить обмен товарами между гражданами России и Союзными и нейтральными странами. Блокада была снята. Был открыт путь для торговых переговоров с российскими кооперативами.

На следующий день, 17 января 1920, Ленин подписал декрет о подчинении кооперативов советскому правительству. Теперь они не могли самостоятельно вести переговоры с зарубежными странами – эту функцию мог осуществлять только Совнарком.

Тот факт, что торговые переговоры будут вестись уже не с кооперативами, а с представителями большевистского правительства, не остановил Ллойд Джорджа. Он только отверг предложенную большевиками кандидатуру Литвинова как главы делегации. Согласование другой кандидатуры заняло некоторое время, однако уже 26 мая 1920 в Лондон прибыла советская делегация во главе с Леонидом Красиным.

31 мая Красин был принят на Даунинг-стрит премьер-министром и остальными членами кабинета, за исключением Черчилля. (На следующий день Винстон Черчилль спрашивал британских министров:”Ну как, пожали руку этому лохматому бабуину?”)

До конца июня 1920 Красин вел в Лондоне весьма плодотворные для большевиков переговоры, затем он отправился назад в Советскую Россию на британском миноносце. 1 августа 1920 советская делегация возвратилась в Лондон, причем Красин уже был заместителем, а главой делегации – член Политбюро большевистской партии Лев Каменев.

Правда, деятельность Каменева в Лондоне вызвала ярость британского правительства – тот вел открытую большевистскую пропаганду и даже пытался обмануть премьер-министра относительно мирных предложений, сделанных Польшей Советской России. Когда в начале сентября Каменев покинул Лондон, Ллойд Джордж в интервью дал четко понять, что его возвращение не будет приветствоваться.

В правящих кругах Британии высказывались и возражения против торговли с большевиками. Главное из них – что большевики могут платить за импортные товары лишь золотом, отнятым у прежних владельцев, которые могут предъявить свои требования на него. Второе возражение – что большевики будут вести пропаганду, в частности в Индии.

17 ноября 1920 на заседании кабинета Ллойд Джордж отмел оба этих возражения. Относительно первого он сказал: “Большевики готовы платить золотом, а вы не хотите его брать. Но торгуем же мы с людоедами Соломоновых островов.”

Относительно второго возражения: “Если мы не будем торговать с ними – они ведь все равно будут вести пропаганду.”

18 ноября 1920 британский кабинет большинством голосов одобрил предстоящее заключение торгового соглашения с Советской Россией. Спустя неделю кабинет одобрил проект этого договора. Он был подписан в марте 1921 – после того как большевики добились существенных уступок в свою пользу. С подписанием этого договора Британия фактически признала правительство большевиков.

* * * * *

Итак, если кратко отвечать на вопрос – почему Запад не стал воевать против большевиков? – то главные причины таковы:

Франция и Британия были истощены Первой мировой войной;

Британия и Франция не желали восстановления на европейской арене сильной единой России;

Америка с одной стороны не желала вмешиваться, с другой стороны там были традиционно сильны симпатии к революциям;

Япония занималась лишь своими экономическими интересами на Дальнем Востоке.

И в результате власть большевиков смогла продержаться почти 74 года. По историческим меркам – не много. Но для нескольких поколений людей, живших на шестой части Земли – совсем не мало.

 

OnPress.info
Жми «Нравится» и читай наши лучшие посты в своей ленте.

ДШВ ВСУ заставили Захарченко наложить в штаны
ДШВ ВСУ заставили Захарченко наложить в штаны
А вот и паника в рядах боевиков НЗФ на оккупированных территориях Донецкой и Луганской областей подоспела…
Пограничники вооружаются турецкими пистолетами
Пограничники вооружаются турецкими пистолетами
На вооружение Государственной Пограничной службы Украины принят пистолет Canik TP 9 калибра 9 Х 19 мм….
Навсегда в плену: судьба советских солдат, оставшихся в Афганистане
Навсегда в плену: судьба советских солдат, оставшихся в Афганистане
 Говорят, что война не заканчивается, пока не похоронен последний солдат. Афганский конфликт закончился четверть века назад,…
Жизнь Адольфа Гитлера после смерти
Жизнь Адольфа Гитлера после смерти
Сенсационная новость пришла от известных немецких историков Wilhelm Kaiser и Eugen Weissrussland Ими обнаружены фотоматериалы, доказывающие,…
В «ЛНР» назревает вооруженное противостояние: КОРНЕТ vs ПЛОТНИЦКИЙ?
В «ЛНР» назревает вооруженное противостояние:  КОРНЕТ vs ПЛОТНИЦКИЙ?
Пока «глава МВД ЛНР» Игорь Корнет готовил  на заседание «Народного Совета» отчет о деятельности «МВД», Плотницкий …
«Гениев осуждать нельзя». Как живет математик Григорий Перельман
«Гениев осуждать нельзя». Как живет математик Григорий Перельман
11 ноября 2002 года на одном из крупных порталов научных публикацией в интернете появилась статья петербургского математика…
5 міфів про українську мову, з якими час розпрощатися
5 міфів про українську мову, з якими час розпрощатися
Українцям вже давно час розпрощатись із цими міфами, які є не чим іншим, як наслідком імперської…
Китайцы испытали гиперзвуковой беспилотник
Китайцы испытали гиперзвуковой беспилотник
Государственный китайский телеканал CCTV показал в своём репортаже испытания прототипа гиперзвукового ударного беспилотного летательного аппарата DF-ZF в аэродинамической…
Как Россия случайно раскрыла важное доказательство применения зарина силами Асада
Как Россия случайно раскрыла важное доказательство применения зарина силами Асада
Недавно Россия в очередной раз попыталась опровергнуть обвинения в адрес сирийских властей о применении зарина 4…
С помощью экспертизы по ДНК установили личность бойца погибшего в 2014 году.
С помощью экспертизы по ДНК установили личность бойца погибшего в 2014 году.
Боец 40-го БТрО “Кривбасс” Сергей Конопацкий погиб 29 августа 2014 во время выхода из Иловайского котла….