Шведский летчик-интернационалист в ВВС РККА

Переглядів: 147
Шведский летчик-интернационалист в ВВС РККА В мережі

В ходе гражданской войны в Красной армии воевало большое количество интернационалистов разных национальностей. Было и шведы из Финляндии, но они воевали в составе «финских отрядов». В истории остался только единственный швед — летчик Антон Нильсон.

Он родился  в шведской провинции Сконе в семье разнорабочего. С ранних лет пришлось работать. В школу ходил урывками и часто из нее вылетал: как за прогулы, так и за драки — характер у него всегда бойцовый был. В 1905 году закончил школ и начал самостоятельную жизнь. Фраза простая, да не совсем. В январе 1905 года Антон прочел о нашем «Кровавом Воскресенье» и у него полыхнуло. В Швеции тогда тоже не все было гладко в плане равенства и социальной справедливости и у довольно-таки грамотных шведских работяг была довольно развита классовая сознательность. Швеция наводнилась листовками типа: «Сегодня их, а завтра нас!». Полыхнуло не у одного Антона — у многих.
Ближайшим крупным городом был Мальмё. Вот туда и ушел Антон — работать и искать настоящих социалистов.
В Мальмё Антон работал на стройках, шабашил грузчиком в порту. Ну и нашел социалистов. Эти мирные и воспитанные господа — первая комячейка Мальмё



Антон стал регулярно посещать занятия, где ему втолковали, что социалист не может быть необразованным — надо учиться. Он и стал: пока его коллеги бухали после работы и дрались в кабаках, Антон читал книги из библиотеки, изучал Маркса.

Больше всего Антон сдружился с Пер Албин Ханссоном — агитатором и лектором, который работал среди докеров и портовых рабочих. В порту также завел множество друзей. В 1908 году Антон стал ответственным и сознательным рабочим-социалистом. И ему хотелось настоящего дела. В том же году оно и подвернулось.
Докеры и грузчики порта Мальмё очень много общались с английскими матросами и знали как обстоят дела в Англии. Им тоже хотелось не быть скотами, иметь профсоюз и права. Ну, они и забастовали.
Хозяева посчитали, что идти на уступки не рационально и Придумали «оригинальный» способ снова посадить всех на попу ровно — нанять штрейкбрехеров. Услугу предоставляли фирмы в Англии, Голландии, и Германии. Выбрали английскую фирму и ударили по рукам.
В Мальмё приехало две сотни английских рабочих, которым платили двойную ставку. Они и вкалывали. Послелили их на корабле «Amalthea/Амальтеа», чтоб на суше не побили.
Что делать? И семьи кормить надо и позорно сливать не хочется.
Антон и два активиста-социалиста Альгот Русберг и Альфред Стерн решили корабль утопить. Для чего предполагалось забросить в грузовой люк взрывчатку. Убивать никого не хотели — только напугать и попортить имущество хозяев. Стерн собрал все необходимые материалы для бомбы, а Русберг, под руководством каких-то мутных финнов (судя по году — вполне известных нашей Охранке) эту бомбу собрал. Антон, как единственный холостой и отчаянный в компании, вызвался поплыть и установить.
В ночь, с 11 на 12 июля, Антон подплыл на лодке к кораблю со стороны моря, приотжал грузовой люк, всунул в щель коробку из-под шоколада с бомбой, запалил шнур и погреб что есть сил.

Жахнуло так, что в радиусе 10 километров все повскакивали с кроватей.

Юные боевики не знали, что англичане в жаркую погоду спят не в кубрике, а на грузовой палубе. Взрывом их всех покидало в море. Один погиб на месте, 23 штрейкбрехера получили ранения и увечья.
Арестовали всех троих на следующий же день — Антон случайно обронил в лодке свою зарплатную ведомость

Процесс стал самым громким за тот год в Швеции. Это было первое дело и обвинение по терроризму. Антона Нильсона и Альгота Русберга суд признал террористами (Антона назвали первым, поэтому он и считается первым шведским террористом в истории), Адольфа Стерна — побником террористов

Вот тут Антон при самом аресте

Антона Нильсона и Альгота Русберга приговорили к смертной казни на гильотине и отправили в камеры смертинков. Стерну впаяли пожизненную каторгу.
В Мальмё были устроены торжественные похороны убитого штрейкбрехера

Народ стоял на тротуарах и кричал, что это, дай бог, не последний, и с остальными будет то же самое. Хозяева и власти города испугались, англичан отправили на родину, с рабочими засели за переговоры. Так Нильсон и Русберг неожиданно стали героями.
По стране прошла волна демонстраций в защиту «террористов». Под давлением общественности, власти заменили смертную казнь пожизненным тюремным сроком. Антону о помиловании объявили после прощанию с матерью — старушка приехала в последний раз взглянуть на сына и только после душераздирающей сцены сообщили. Это навсегда останется в душе Антона.
Так получилось, что этим помилованием он снова вошел в историю. Так как ему объявили о нем после Русберга, то Антон стал последним приговоренным к смертной казни в Швеции.

Антона посадили в одиночку тюремного замка в Хэрнёсанде (Härnösand). Просидел он там девять лет и все девять лет его единственным развлечением было наблюдать сквозь решетку за полетами аэропланов с соседнего военного аэродрома. С редкими передачками с воли, друзья прислали ему несколько книг по авиации и Антон выучил их наизусть.

В 1917 году, в результате долгой политической борьбы, экономического упадка и не самой ловкой политики короля, к власти пришел кабинет социалистов. 1 мая в Хэрнёсанде прошла демонстрация с требованием освободить «Амальтейского героя»

В октябре того же года дело было пересмотрено и Антона условно-досрочно освободили. Прямо из тюрьмы он пошел в летную школу в Ljungbyhed. жил и спал там. Быстро учился и помогал сначала по хозяйству, а потом и с самолетами. не будь дураком, дал интервью столичным газетам и взял с них за это деньги. Устроился рабочим в аэроклуб. в 1918 году он уже стал настоящим пилотом

В том же году, тогда еще молодой шведский коммунист Туре Нерман, позвал его с собой в Петроград. Антон без раздумий согласился.

В Петрограде было голодно, беспокойно, и чертовски интересно! Антону понравилось. Напрягало одно — почти никто не говорил на шведском. Немецкий Антон знал, но не очень. И он решил выучит русский. Записался на курсы для интернационалистов и поставил себе в обязанность учить, помимо грамматики, по 25 русских слов в день. Через месяц он уже запросто ругался в трамвае с попутчиками. Через два — стал самостоятельно посещать различные собрания и митинги. Его восхищали всеобщее равноправие и доступность любых официальных лиц. Больше всего ему понравилось общаться с матросами — в них он видел людей решительных и сознательных. Поэтому сам очень быстро приобрел такой вид

Там же, в Петрограде, Антон узнал, что Советской России отчаянно не хватает летчиков. Ничтоже сумняшеся, Антон пошел на прием к самому Зиновьеву, где показал свои документы как летчика. Зиновьев немедленно отправил его на аэродром в Гатчину, где проходили курсы красных авиаторов.
В Швеции Антон стал гражданским летчиком, а Республике требовались военные. Антон стал учить новые дисциплины. Учился так дотошно, что достал всех на аэродроме. Военные летчики считали за несчастье встречу с ним — день будет потерян в бесконечных технических и тактических расспросах.
Осенью 1918 года большинство летчиков старшего набора отправили на различные фронты. Летчики, по чьему-то недогляду, забрали с собой всех бортмехаников. Стало некому обслуживать машины. Антон уже сам все умел и помогал новичкам. Но без настоящих бортмехаников это все не алё. А взять их негде.
Антон вспомнил, что в Петрограде сталкивался с финнами-водителями. Он приехал и разыскал механика гаража из Смольного Теодора Сумео. Он так его разагитировал, что тот уволился и поехал на аэродром переучиваться на бортмеханика — благо тогдашние самолеты это позволяли. Очень скоро Теодор стал «Федей» и лучшим бортмехаником. Федя перетянул еще троих финнов из автомастерских. Федя же починил прибывший с фронта побитый аэроплан, который передали Антону. Вот он 1924 году разыскал свою первую машину «Вуазен»:

На этой машине, с бортмехаником Федей, Антона перебросили под Псков, где он сначала совершал разведывательные полеты, а затем принял участие в битве за Псков, в которой совершил несколько боевых вылетов как легкий ночной бомбардировщик. Как он сам пишет, город освещался прожекторами и хорошо было видно укрепления противника. После взятия Пскова, Антон вел наблюдение за движением поездов у Динабурга
За отличия в боях Антона наградили. По-революционному — кожаной курткой от наркома Троцкого. Лев Давыдыч куртку вручил лично, прибыв на бронепоезде на фронт. История Антона его живо заинтересовала и он пригласил его в Москву.
Перед тем как поехать в Москву, Антон поучаствовал в неудачном наступлении на Ревель, в котором его часть лишилась 50% машин, в основном из-за аварий и поломок, и некоторое время летал как связной между частями Красной армии и взятой красными латышами Ригой. А еще провернул операцию по снабжению.

В красноармейских частях возник дефицит соли. Вернее она закончилась совсем. Что делать? Антон предложил выход. В Эстонских и латвийских прибрежных селах не было еды и керосина, а соль была. Антон стал летать по «вражеским» поселкам и меняться. Сельчане его не выдавали, а местные власти и не ловили. Как он сам считал, именно за это его назначили комэском.
Тогда же Антон получил свой первый отпуск и Поехал в Петроград, где встретился с шведским коммунистом Карлссоном. Карлссон притащил его на встречу с Максимом Литвиновым. Литвинов произвел очень яркое впечатление на обоих шведов. особо Антона впечатлили рассказы Литвинова о трудностях в Средней Азии, об отсталости и забитости тамошнего населения, произволе «беков». Он вспомнил приглашение Троцкого, приехал в Москву и попросился на Туркестанский фронт. Нет препятствий патриотам — полетел связным. Правда сначала его заставили поработать инструктором в Коломне, где первое время заседал штаб по созданию первой системы ПВО Москвы. А потом отправили в Германию на помощь немецкой революции. В Германию Антон не попал — помешало наступление белых, латышей и эстонцев. Опять впрягся в боевую работу. В 1920-м году сбылась его мечта как военного летчика — в воздушном бою он сбил польский самолет.
Только осенью 1920 года Антона нильсона вызвали в Москву для отправки в Туркестан. В Москве он встретился с Троцким, который неожиданно пригласил его к Ленину. С Лениным Антон обменялся всего парой фраз, но считал эти минуты самыми счастливыми в жизни. В тот же день, в коридоре и на бегу он обменялся рукопожатием со Сталиным.
В Туркестане Антон совершил несчетное количество полетов по установлению связи отрезанного и изолированного фронта с внешним миром. мало того, привозил из Баку и Астрахани лекторов-мусульман, которые вели агитацию в селах. С удивлением узнал о своеобычной культуре народов Туркестана и написал о ней статью, которую отправил в Швецию. Пока лекторы и агитаторы работали, Антон совершал экскурсии по окрестностям. Вот фото, сделанное Антоном в одной из таких «поездок»

В Туркестане Антон пробыл до 1921 года. Последним его заданием в этом районе была эвакуация членов семьи Нобеля из Баку. Антон прикинулся русским и только в самом конце признался. что он швед, чем немало шокировал. А заговорил на шведском из-то того, в влюбился шведскую ткачиху Марту Хедберг, которая эвакуировалась с Нобелями. Подал руку при выходе из кабины и предложил заодно и свое сердце. Свадебной фотки нет, вот тут они уже пожилые:

После возвращения, Антон несколько лет работал в штабе ПВО Москвы, вступил в партию. В 1926 году Антон вернулся в Швецию, работать в шведской коммунистической партии. Очень быстро стал одним из ее лидеров и приобрел лоск

А в 1934 году стал одним из инициаторов разрыва с СССР. Откровенно считал, что Сталин уничтожил великолепно отлаженный Лениным партийный аппарат и сливает Коминтерн. В 1937-1939 годах в Испании воевала шведская интербригада, но ее бойцы называли себя «ленинцами» и «троцкистами» и с наши контактов старались не иметь. Антон занимался вопросами снабжения бригады и выколачивал деньги из профсоюзов.
В 1939 году впал в депрессию — революцию в Испании задушили, а СССР катится непонятно во что. В 1941 он заинтересовался статьями его самого — Видкуна Квислинга. И решил — раз дело проиграно, то единственная сила, которая пусть и в извращенной форме противостоит мировому капиталу — фашизм. Надо типа блокироваться.
Многие Антона поддержали, многие указывали на заблуждения.
В себя помог придти новый удар, когда Сталин прикрыл Коминтерн. Надо же новый создавать! И Антон стал с ной энергией носиться по собраниям и читать лекции о коммунизме «ленинского типа». Антон пишет статьи, книги, налаживает контакты с другими растерявшимися компартиями.
После прихода к власти в СССР Хрущева, помирился с Туре Нерманом — сошлись во мнении, что Хрущев идиот. Однако быстро разбежались. Нерман считал, что нужно сближаться со своим правительством, а Антон полагал, что необходимо строить новый Коминтерн.
Антона оттерли от руководящих постов, чем обессмертили — как частное лицо он стал давать едкие и смешные комментарии газетам. Журналисты бегали за ним по любому поводу. Речи Нильсона расхватывали на цитаты. Даже в возрасте стал лет он феерил неимоверно. Вот например:
в 1984 году на скандинавском коммуническом конгрессе, где все выступали в духе «какие мы умные, что договорились с правительствами», Антон Нильсон обратился с трибуны к молодежи: «Сражайтесь! Раздирайте капиталистический порядок в мире, сделайте из их порядка хаос! Мы обязаны следовать их условностям? Нет! Мы восстаем!»
Фота с того выступления:

Написал книгу от «Амальтеи до Русской революции».

Интересный и яркий он был человек. Умер в возрасте 101 года в 1989 году.

Комментировать

Войти с помощью: 
  Подписаться  
Уведомление о